Присоединяйтесь к нам в социальных сетях:

Альтернативы уголовному преследованию в уголовном судопроизводстве

Оглавление:

Альтернативы уголовному преследованию в современном английском праве


1 Л.В. Головко Л.В.ГОЛОВКО кандидат юридических наук, доцент Московского государственного университета им. М.В.Ломоносова.

«Именно преобразования на уровне наказания предопределяют в настоящее время все те кардинальные изменения, которые можно наблюдать в области уголовного права и уголовной юстиции»

, 1 эта мысль известного бельгийского криминалиста, профессора Лувенского университета Франсуазы Тулкенс, высказанная применительно к праву США, может служить лейтмотивом к нашему исследованию некоторых новейших тенденций развития английской уголовной юстиции.

Определенный кризис сложившихся в начале и середине XX столетия взглядов на наказание наметился в 70-е годы, когда в западном правоведении все более отчетливо стал проявляться упадок «идеала реабилитации» и как следствие наступил конец долгой гегемонии либеральных подходов к преступлению. 2 Отчаявшись видеть в наказании утилитарную роль меры, способной исправлять, реадаптировать преступника, снижать уровень преступности и т.д., его вновь все чаще воспринимают по-кантиански, т.е.

как воздаяние или, иначе говоря, восстановление нарушенного преступным деянием баланса. Однако наивно полагать, что в наш «демократический» век с его устойчивой социальной доктриной развитие может идти только в одном направлении в сторону «формализации», «юридизации» и даже ужесточения уголовной репрессии под девизом «Назад к Канту!». Если мы и говорим о такой тенденции, то лишь с некоторой долей условности и только в отношении тяжкой преступности (имея в виду не только насильственные, но и некоторые иные опасные для общества преступления, скажем, экономические).

Кризис традиционного наказания породил одновременно появление в науке и позитивном праве новых концепций реакции общества и государства на преступления, прежде всего небольшой тяжести. Этим концепциям, которым, собственно, и посвящена настоящая работа, сложно подобрать иной термин, кроме

«аморфной общей квалификации в качестве некой альтернативы»

. 3 Наиболее часто в западной юриспруденции для их характеристики используется английское понятие «diversion» (отклонение, отход), ибо суть «альтернативных мер», как правило, заключается в попытке разрешения уголовно-правового конфликта вне рамок классической уголовной юстиции, минуя соответственно такие юридические последствия совершения преступления, как уголовное преследование и наказание.

4 1 Tulkens F. Les transformations du droit pénal aux Etats-Unis. Pour un autre modéle de justice // Revue de science criminelle et de droit pénal comparé P Мы не имеем возможности подробно рассматривать здесь причины такого явления. Отсюда неизбежно было определенное разочарование

Альтернативы уголовному преследованию как форма процессуальной дифференциациитекст автореферата и тема диссертации по праву и юриспруденции 12.00.09 ВАК РФ

На правах рукописи Головко Леонид Витальевич Альтернативы уголовному преследованию как форма процессуальной дифференциации (современные тенденции развития).

Отметим лишь, что если в конце XIX в. расцвет социологической школы уголовного права сопровождался упреками в адрес «классиков» в том, что, дескать, они не смогли ничего сделать с ростом преступности, то сейчас та же участь постигла самих «социологов», которые преуспели ничуть не больше.
Специальность 12. 00.09 — уголовный процесс, криминалистика и судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность. Автореферат диссертации иа соискание ученой степени доктора юридических наук Москва — 2003 Работа выполнена на кафедре уголовного процесса, правосудия и прокурорского надзора юридического факультета Московского государственного университета им.

М. В. Ломоносова Научный консультант: Заслуженный юрист Российской Федерации, Заслуженный деятель науки Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор Гуценко Константин Федорович Официальные оппоненты: Заслуженный деятель науки Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор Бойков Александр Дмитриевич; доктор юридических наук, профессор Наумов Анатолий Валентинович; доктор юридических наук, доцент Смирнов Александр Витальевич Ведущая организация: Академия управления МВД России Защита состоится 10 февраля 2004 г. в 15 часов на заседании диссертационного совета Д.

501. 001. 73 при Московском государственном университете им.

М. В. Ломоносова по адресу: 119992, Москва, ГСП-2, Ленинские горы, МГУ, 1-й корпус гуманитарных факультетов, юридический факультет, 826 аудитория. С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Московского государственного университета им.

М. В. Ломоносова по адресу: 119992, Москва, ГСП-2, Ленинские горы, МГУ, 2-й корпус гуманитарных факультетов. Автореферат разослан <^_» ц^р^уч 2003 г.>к Ученый секретарь диссертационного совета доктор юридических наук, профессор «^Р’УА Г. Н. Борзенков jaOÇJ. Общая характеристика работы Актуальность темы исследования.

В последние годы в науках уголовно-правового направления все чаще констатируется кризис традиционной концепции реакции государства на преступление.1 Возникла и получила широкое распространение тенденция, направленная на создание разнообразных мер, к которым сложно подобрать общий термин кроме

«аморфной общей квалификации в качестве альтернативных?.2 В западной юриспруденции для их характеристики нередко используется английский термин diversion (отклонение, отход), ибо суть «

альтернативных мер», как правило, заключается в попытке разрешения уголовно-правового конфликта вне рамок классической уголовной юстиции, минуя соответственно такие юридические последствия преступления как уголовное преследование, уголовная ответственность и наказание.

Одной из основных тенденций развития уголовно-цравовой и процессуальной наук и соответствующего законодательства стал поиск оптимальных способов разрешения возникающего в связи с совершением нетяжкого (в основном) преступления конфликта.

Сверхзадачей в этом смысле является отказ от применения не только наказания, но и по возможности всей (или почти всей) номенклатуры традиционных уголовно-процессуальных механизмов. Такая тенденция оказалась настолько распространенной, что нашла отражение в документах международного характера.

Понятие обвиняемого в российском уголовном судопроизводстве Текст научной статьи по специальности «Государство и право.

Юридические науки»

Актуальные вопросы уголовно-правовых, уголовно-процессуальных — и криминалистических мер противодействия преступности И.В. Смолькова ПОНЯТИЕ ОБВИНЯЕМОГО В РОССИЙСКОМ УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ Настоящая статья посвящена одной из дискуссионных проблем науки уголовно-процессуального права и правоприменительной практики — проблеме понятия обвиняемого в российском уголовном судопроизводстве.

В юридической литературе высказано мнение, ставящее под сомнение существование фигуры обвиняемого с позиции презумпции невиновности. Автор придерживается позиции, что в настоящее время нет оснований для устранения фигуры обвиняемого.

Ключевые слова: обвиняемый; презумпция невиновности; дела частного обвинения; мировой судья; лицо, в отношении которого подано заявление частным обвинителем; подсудимый; квазиобвиняемый. I.V. Smolkova THE CONCEPT OF THE ACCUSED IN THE RUSSIAN CRIMINAL PROCEEDINGS This article is dedicated to one of the controversial issues in science of criminal procedural law and practice — the problem of the concept of the accused in the Russian criminal trial.

In legal literature the opinion that calls into question existence of a defendant figure from a position of a presumption of innocence is expressed. The author’s position is that there is currently no reason to eliminate the figure of the accused.

Key words: accused; presumption of innocence; private prosecution; Justice of the Peace; the person in respect of whom filed a private prosecutor; defendant; quasi-defendant.

Обвиняемый является одной из ключевых процессуальных фигур на протяжении почти всего уголовного судопроизводства. Без преувеличения можно сказать, что обвиняемый всегда находится в центре уголовного судопроизводства: по поводу его деяний возбуждается, расследуется и рассматривается в суде уголовное дело, в отношении него суд постановляет приговор и в определенных законом случаях применяет наказание.

Актуальные вопросы уголовно-правовых, уголовно-процессуальных и криминалистических мер противодействия преступности Конституционный Суд Российской Федерации в определении от 20 декабря 2005 г.

№ 473-О «Об отказе в принятии к рассмотрению гражданина жалобы Корчагина Алексея Юрьевича на нарушение его конституционных прав положениями Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности»» отметил, что Конституция Российской Федерации исходит из особого статуса обвиняемого и необходимости установления дополнительных гарантий защиты его законных интересов, указав, что «соответствующие гарантии предусмотрены в уголовно-процессуальных нормах, специально определяющих статус обвиняемого и имеющих приоритет (в качестве lex specialis) перед нормами, регулирующими какие-либо общие правила, следовательно, нормы отраслевого законодательства, носящие общий характер, не могут применяться в отношении обвиняемого без учета его правового положения, в том числе вытекающих из предписаний статей 48, 49 и 51 Конституции Российской Федерации» [8].

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис .

Начало публичного уголовного преследования в современном уголовном процессе России Текст научной статьи по специальности «Государство и право. Юридические науки»

НАЧАЛО ПУБЛИЧНОГО УГОЛОВНОГО ПРЕСЛЕДОВАНИЯ В СОВРЕМЕННОМ УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ РОССИИ GETTING THE PUBLIC PROSECUTION IN THE MODERN CRIMINAL TRIAL OF RUSSIA УДК 343 А.В.

ФЕДУЛОВ, кандидат юридических наук, доцент (Нижегородская академия МВД России) A.V. FEDULOV, candidate of law, associate professor (Nizhniy Novgorod academy of the Ministry of the Interior of Russia) Аннотация: в статье рассматриваются вопросы начала публичного уголовного преследования как в современном отечественном уголовном судопроизводстве, так и в уголовно-процессуальных законодательствах некоторых стран «постсоветского» пространства. На основе анализа правового положения лица, в отношении которого уполномоченные должностные лица осуществляют деятельность по изобличению его в совершении преступления, начало публичного уголовного преследования связывается с осуществлением доследственной проверки и оперативно-разыскной деятельностью.

Ключевые слова: уголовное судопроизводство, уголовное преследование, оперативно-разыскная деятельность, подозреваемый, обвинение. Abstract: the article deals with the beginning of the public prosecution, as in the modern domestic criminal proceedings, as well as in the criminal procedural legislation of some countries ‘post-Soviet’ space.

Based on the analysis of the legal situation of the person in respect of which the authorized officials have been working to incriminate it in a crime, the beginning of the public prosecution is linked to the implementation of pre-investigation and operational search activities. Keywords: criminal proceedings, the prosecution, operational-investigative activity, the suspect charged. Вопрос о начале уголовного преследования имеет важное практическое значение для обеспечения прав, свобод и законных интересов личности, в отношении которой оно осуществляется.

Установление начального момента уголовного преследования в уголовно-процессуальной науке обоснованно связывается с определением природы и сущности этой процессуальной деятельности [1, с. 70]. Однако в научном сообществе до сих пор не сложился единый подход к пониманию начала уголовного преследования. Существует как минимум три основные научные точки зрения по вопросу его начала.

Первая — начало уголовного преследования обусловлено моментом возбуждения уголовного дела [2, с. 13; 3, с. 57; 4, с. 34], вторая — уголовное преследование может осуществляться исключительно в отношении конкретного лица, получившего процессуальный статус подозреваемого (обвиняемого) [5, с.

11; 6, с. 90; 7, с. 192-193], третья — уголовное преследование начинается с применения принудительных мер процессуального характера независимо от формального статуса лица, в отношении которого оно осуществляется [8, с. 12]. Следует отметить, что вторая позиция находится в прямом соответствии с п.

55 ч. 1 ст. 5 УПК РФ, раскрывающей уголовное преследование как процессуальную деятельность, осуществляемую стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления.

Альтернативы уголовному преследованию как форма процессуальной дифференциации: Современные тенденции развития тема диссертации и автореферата по ВАК РФ 12.00.09, доктор юридических наук Головко, Леонид Витальевич

Актуальность темы исследования. В последние годы в науках уголовно-правового направления все чаще констатируется кризис традиционной концепции реакции государства на преступление.1 Возникла и получила широкое распространение тенденция, направленная на создание разнообразных мер, к которым сложно подобрать общий термин кроме

«аморфной общей квалификации в качестве альтернативныхВ западной юриспруденции для их характеристики нередко используется английский термин diversion (отклонение, отход), ибо суть «

альтернативных мер», как правило, заключается в попытке разрешения уголовно-правового конфликта вне рамок классической уголовной юстиции, минуя соответственно такие юридические последствия преступления как уголовное преследование, уголовная ответственность и наказание.

Одной из основных тенденций развития уголовно-правовой и процессуальной наук и соответствующего законодательства стал поиск оптимальных способов разрешения возникающего в связи с совершением нетяжкого (в основном) преступления конфликта. Сверхзадачей в этом смысле является отказ от применения не только наказания, но и по возможности всей (или почти всей) номенклатуры традиционных уголовно-процессуальных механизмов. Такая тенденция оказалась настолько распространенной, что нашла отражение в документах международного характера.

Так, Комитет министров государств-членов Совета 1 См., например: Tulkens F. Les transformations du droit penal aux Etats-Unis. Pour un autre modele de justice // Revue de science criminelle et de droit penal compare.

1993. № 2. P. 220. 2 Ibid. P. 223. Европы в своих официальных рекомендациях от 17 сентября 1987 г.

не только одобрил саму идею внесудебного урегулирования «уголовно-правовых споров», но и предложил его конкретные модели на основе мер, которые уже появились к тому моменту во многих странах.3 Позже появилась Рекомендация Комитета министров государств-членов Совета Европы от 15 сентября 1999 г., специально посвященная применению медиации в уголовном процессе — одной из новейших форм «альтернативной» реакции государства на преступление.4 В отечественном праве поиск альтернатив уголовному преследованию нашел отражение еще в период действия УК РСФСР и УПК РСФСР 1960 г., когда допускалось освобождение от уголовной ответственности и прекращение уголовного дела с передачей лица на поруки общественной организации или трудовому коллективу, в связи с передачей дела в товарищеский суд или комиссию по делам несовершеннолетних. Учитывая уже имеющиеся правовые традиции, данное направление уголовной политики сегодня стремительно развивается путем применения новых и более современных оснований освобождения от уголовной ответственности и прекращения уголовного дела (преследования), чему способствовало принятие УК РФ и УПК РФ. д.5 Метод поощрения рассматривается как один из двух (наряду с принуждением)

Уголовное преследование в уголовно-процессуальных решениях (Селина Е.В.)

Введение.

В отечественной литературе для характеристики этих институтов используют те же термины, что и за рубежом: «альтернативные меры», «меры компромисса в борьбе с преступностью» и т.
Понятие «уголовное преследование» введено в уголовно-процессуальный закон сравнительно недавно: оно появилось в Уголовно-процессуальном кодексе РФ 2001 года. До этого соответствующие нормы связывались с ведением и прекращением уголовного дела в отношении обвиняемого или подозреваемого. Термин «уголовное преследование» позволил отразить в законе многие аспекты естественно-правового подхода, поскольку им передаются взаимоотношения государства и личности, вовлеченной в сферу уголовного судопроизводства в связи с выдвижением подозрения в совершении общественно опасного деяния и ограниченной в неотъемлемых, неотчуждаемых правах в силу государственной необходимости.
Законодатель в основном не дифференцирует термины прекращения уголовного дела и уголовного преследования, за небольшими исключениями.

При этом понятие уголовного преследования позволяет оформлять решение об освобождении от уголовной ответственности решением об отказе в возбуждении уголовного дела. Данные закономерности отмечены в монографии Л.В.

Головко

«Альтернативы уголовному преследованию в современном праве»

[1]. Но остаются проблемы, которые в настоящей статье рассмотрены в связи с последними дополнениями УПК РФ (Федеральным законом от 08.03.2015 N 36-ФЗ

«О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации»

(далее — Закон N 36-ФЗ) и законопроектом N 279596-3 «О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» (в части обеспечения точного и единообразного применения закона, устранения выявленных возможностей двойного толкования отдельных норм и обнаруженных правовых пробелов) (далее — законопроект)). Уголовное преследование как новое для закона понятие, влекущее при его озвучивании меры либерализации уголовного процесса.

Уголовное преследование — это принятие решений, формулирующих или отражающих тезис о совершении лицом общественно опасного деяния, содержащего признаки преступления. Оно, как правило, сопряжено с применением мер уголовно-процессуального принуждения.

Введение в УПК РФ понятия «уголовное преследование» (отсутствовавшего в Уголовно-процессуальном кодексе РСФСР 1960 года) позволило акцентировать внимание на правах личности, вовлеченной в сферу уголовного судопроизводства на стороне защиты. Это способствовало уточнению содержания уголовно-процессуальной деятельности как ограждающей в силу государственной необходимости и в законном режиме неотъемлемые права человека и гражданина, также в тексте УПК РФ были сформулированы сопутствующие термины, не известные прежнему законодательству: «реабилитация» и «непричастность к совершению преступления».

Широкое понимание уголовно преследуемых лиц как не только подозреваемых, обвиняемых или лиц, в отношении которых ведется производство о применении принудительной меры медицинского характера, но и других лиц, которые в связи с фактическим подозрением ограждаются в своих правах, позволило уточнить многие вопросы гарантий прав личности в уголовном процессе. Полным отражением

Публикации

Теги: , , КонтекстАлександр Смирнов, доктор юридических наук, профессор, советник Конституционного Суда РФ В последние годы становится все более очевидным, что российский уголовный процесс нуждается не просто в текущем совершенствовании путем локальных изменений и дополнений, а в кардинальном пересмотре. Со времени принятия УПК РФ в 2001 году изменения в этот нормативный акт на данный момент были внесены 130 федеральными законами.

Почти не осталось норм, в которые в этом кодексе не были бы внесены коррективы, что свидетельствует о несовершенстве существующего уголовно-процессуального закона. Несмотря на введение им некоторых, несомненно, прогрессивных новаций (судебный порядок ареста, институт допустимости доказательств, суд присяжных, апелляция и др.) со временем выявилась эклектичность этого процессуального закона, неорганическое соединение разнородных, иногда прямо противоположных принципов и подходов. Старое и новое встретилось в нем и остановилось перед решающей схваткой.

В этом, содержательном смысле УПК РФ не оставляет впечатления правового памятника, созданного на века. Это акт переходного периода, срок которого истек. Необходимость в решительном реформировании российского УПК признается представителями как юридической науки, так и высших органов государственной власти.

Отмечается, что он приобрел несистемный, лоскутный характер, затрудняет борьбу с преступностью, недостаточно защищает права граждан. Тем не менее, в определенных кругах в последнее время, кажется, готов возобладать консервативный подход, поскольку при ответе на вопрос, надо ли создавать новый Уголовно-процессуальный кодекс, нередко слышится утешительный ответ, что нынешний УПК весь свой потенциал пока не исчерпал.

Но так ли это на самом деле? © РИА Новости. , Руслан Кривобок | Перейти в фотобанк Уверенность на все 6% Для ответа на этот вопрос надо сначала понять, а какой результат мы хотели бы получить от российского уголовного процесса?

Всякий здравомыслящий человек скажет: такой, чтобы каждый «преступник сидел в тюрьме», а любой невиновный был гарантирован от ложного или ошибочного обвинения и приговора.

Выполняет ли эту задачу наш нынешний уголовный процесс? Судите сами. С одной стороны, доля лиц, в отношении которых выносятся оправдательные приговоры в России, колеблется в пределах чуть ли не статистической погрешности, обычно составляя всего полпроцента, что явно ненормально. Для сравнения: стоит только делу попасть в независимый суд присяжных, как доля оправданий сразу подскакивает в 40 раз!

Может ли при таких статистических «ножницах» человек невиновный, подвергшийся напрасному обвинению, чувствовать себя защищенным, особенно если он угодил к «профессиональному» судье?

Здравый смысл подсказывает, что нет, ибо осуждение ему там практически гарантировано.

Однако вместе с тем, как это ни парадоксально, чураясь оправдательных приговоров, российская судебная система, в реальности имеет крайне незначительный уровень уголовно-правовой репрессивности, ибо беспристрастная

Восстановительное правосудие альтернатива уголовному преследованию

1 Л.Л. Зайцева кандидат юридических наук, доцент, заведующий кафедрой прокурорской деятельности Института переподготовки и повышения квалификации судей, работников прокуратуры, судов и учреждений юстиции Белорусского государственного университета.

ВОССТАНОВИТЕЛЬНОЕ ПРАВОСУДИЕ АЛЬТЕРНАТИВА УГОЛОВНОМУ ПРЕСЛЕДОВАНИЮ Идеи восстановительного правосудия появились в мире в ответ на кризис традиционной карательной направленности уголовной юстиции. Ведь классическая схема реакции государства на деяние, подпадающее под уголовно-правовой запрет, сводится к обнаружению преступления, уголовному преследованию в рамках уголовно-процессуальной деятельности, наказанию и его исполнению.

Такую модель построения уголовного судопроизводства известный английский ученый Э.

Эшуорт называет «парадигмой наказания». Ее смысл заключается в том, что ключевой целью уголовного процесса остается применение наказания (репрессии), которое восстанавливает «мир» между государством и преступником. При этом интересы потерпевшего отодвигаются на второй план, хотя он имеет право заявить гражданский иск в уголовном процессе о возмещении причиненного ему преступлением вреда.

Однако реальное возмещение зависит, прежде всего, от раскрытия преступления, то есть от установления причинителя вреда и его материального положения. Таким образом, имущественный ущерб возмещается потерпевшему далеко не всегда, а о восстановлении его морального (психического) состояния вообще говорить не приходится. При этом суровое наказание преступника государством является слабым утешением для жертвы.

В результате реализации такой политики интересы потерпевшего полностью не удовлетворяются, а общество получает ожесточенного суровым наказанием преступника и переполненные места лишения свободы, что тяжким бременем ложится на государственный бюджет. Кроме того, потерпевший, пострадав от преступления один раз, фактически страдает вторично, когда вынужден давать показания, являться в милицию, суд, обращаться к адвокатам, участвовать в процессуальных действиях и т.п. Такое положение в науке называется «вторичной виктимизацией», избежать которой при традиционной системе уголовной юстиции почти никогда не удается.

В этом состоят издержки «парадигмы наказания».

Выход в этой ситуации состоит в конструировании и внедрении в области уголовного судопроизводства наряду с карательными формами новых, социально-ориентированных технологий, позволяющих во все больших масштабах заменять традиционное уголовное преследование с целью наказания альтернативными способами воздействия. При этом преступное деяние не остается без последствий, но эти последствия наступают вне рамок2 традиционной уголовной юстиции.

В то же время альтернативы уголовному преследованию могут существовать только тогда, когда последнее является правомерным, то есть для него имеются достаточные основания.

Условиями отказа государства от уголовного преследования могут служить добровольная уплата штрафа в государственную казну, выполнение работ в общественных интересах и т.п., когда отсутствует конфликт между жертвой и преступником.

Альтернативные способы разрешения уголовно-правовых конфликтов в российском праве Текст научной статьи по специальности «Государство и право. Юридические науки»

О.В.

Кузьмина* АЛЬТЕРНАТИВНЫЕ СПОСОБЫ РАЗРЕШЕНИЯ УГОЛОВНО-ПРАВОВЫХ КОНФЛИКТОВ В РОССИЙСКОМ ПРАВЕ Аннотация. Институт альтернатив уголовному преследованию проанализирован через призму объективной и универсальной тенденции дифференциации способов официальной реакции государства на нарушение уголовного закона. Определено место альтернативных мер в системе уголовного судопроизводства.

Подняты проблемы оптимальных процессуальных форм освобождения от уголовной ответственности и прекращения уголовных дел в контексте таких направлений современной уголовно-процессуальной политики России, как дифференциация уголовного процесса, демократизация и примирение.

Исследованы основные положения концепции восстановительного правосудия, а также опыт проведения медиативных процедур по делам несовершеннолетних.

Исследование проведено в историческом и сравнительно-правовом аспектах с учетом общих тенденций развития уголовного и уголовно-процессуального права большинства современных государств. Выявлена тенденция применения судами РФ восстановительных процедур при производстве по делам несовершеннолетних и установлена общая схема использования ими примирительных программ на основе обобщения правоприменительной практики.

Существует единство общемировых и российских тенденций развития альтернатив уголовному преследованию. Необходимо использовать обширный опыт зарубежного судопроизводства по их применению.

Альтернативы уголовному преследованию являются одной из форм дифференциации уголовного процесса, это институт уголовно-процессуального права. Альтернативные меры должны дополнять классическую уголовную юстицию. Российским вариантом альтернатив являются институты освобождения от уголовной ответственности и прекращения уголовных дел.

Восстановительное правосудие один из возможных вариантов альтернатив уголовному преследованию. Российское уголовно-процессуальное законодательство содержит потенциал для развития примирительных форм разрешения уголовно-правовых конфликтов.

Необходимо внедрять примирительные процедуры в российский уголовный процесс.

Медиация имеет непосредственную связь с институтами традиционного уголовного судопроизводства. Возможна им-плементация процедуры медиации в российское уголовно-процессуальное законодательство.

Необходимо разработать закон о медиации в рамках уголовного судопроизводства.

В некоторых субъектах РФ успешно применяются элементы восстановительного правосудия с учетом рекомендаций международно-правовых актов при производстве по делам несовершеннолетних. Ключевые слова: уголовно-правовой конфликт, диффернциация уголовно-процессуальной формы, диспозитивность, традиционное уголовное судопроизводство, альтернативы уголовному преследованию, освобождение от ответственности, прекращение уголовного дела, восстановительное правосудие, примирение, медиация. Существующая в настоящий момент структура системы уголовного судопроизводства, формы и содержание отдельных элементов обусловлены изменившимися условиями суще- ствования российского государства и общества.

Восстановительное правосудие как альтернативная форма уголовного судопроизводства по делам несовершеннолетних Текст научной статьи по специальности «Государство и право. Юридические науки»

The paper describes the problems of restorative justice in juvenile delinquency cases in the national criminal procedure. The idea of restorative justice is based on the fact that in criminal proceedings for certain categories of cases when the offence is committed by a juvenile offender, the harm caused to a certain person can be refunded or otherwise redressed.

The principle of inevitability of punishment can be replaced by the principle of obligatory reparation and redress. The main objective of restorative justice is to promote and protect the rights of juvenile delinquents, primarily their right to a well-being and decent life.

Renunciation of criminal measures and (or) their minimization within the restorative justice is aimed at implementing the interests of both the child and society as a whole. However, the current criminal justice system is not focused on solving the problems of the victim resulting from the criminal assault. It is very important for the victim to feel secure and confident and to have their rights restored, which is the main goal of restorative justice.

Restorative justice has pedagogical effect on the offender, too. Unlike conventional forms of legal proceedings where the court imposes a sentence, restorative justice implies that the juvenile delinquent determines his/her degree of responsibility and pledges to implement it, which fosters responsibility, respect for the dignity and rights of the individual, and active social position. Unfortunately, the present law enforcement practice does not identify the the rights and interests of the child with those of the public authorities.

Restorative justice is mistaken by some as a procedure that reconciles the offender and the victim and therefore exempts the former from the punishment. In reality, such goal is not assigned at any cost.

A lot depends on the status of the procedure: whether it is conducted simultaneously, instead of or before the criminal procedure. Determining the role of restorative justice when we deal with juveniles, it seems to be possible to establish the priority of restorative justice procedures at the stage of initiation of a criminal case.

As far as the current legislation does not allow abandoning a criminal case due to feasibility of non-criminal measures to a juvenile delinquent, it seems to be possible to apply them at any stage of criminal proceedings, up to the stage of punishment execution, during the initial stage of implementation of such procedures. The Russian Criminal Code contains provisions that allow dismissal of prosecution against a juvenile delinquent, if it is recognized that his/her correctional rehabilitation can be conducted through coercive educational measures. Accordingly, if the child himself/herself assumes responsibility for the act committed and undertakes to correct the situation, it is also possible to abandon criminal prosecution.

Restorative justice is characterized by a high degree of responsibility which involves active actions of the offender.

Альтернативы уголовному преследованию в уголовном судопроизводстве

> > Выявлены его процессуальные предпосылки и достигаемые с его помощью цели. Показана определенная опасность чрезмерного развития данного института, угрожающего достижениям классической уголовной юстиции в случае выхода за пределы его разумного использования.

В работе предложена классификация альтернатив уголовному преследованию по различным критериям, а также классификация отечественных оснований освобождения от уголовной ответственности, позволяющая выделить основания, являющиеся по всем признакам российскими альтернативами уголовному преследованию, и основания, не имеющие отношения к этому явлению.

Бельгия) и обоснованно критикуется в западной доктрине. Российскому законодателю следует учесть данное обстоятельство: определенная «процессуализация» альтернатив уголовному преследованию есть объективное явление, вызванное необходимостью гарантировать права участвующих в этих процедурах граждан, но она не должна иметь чрезмерный характер, иначе неизбежно возникнет «параллельный уголовный процесс». Развитие некоторых альтернатив уголовному преследованию за рубежом привело к появлению феномена, который условно можно обозначить как «паранаказания»: когда система действий, требуемых от соответствующего лица на ранних этапах уголовного процесса в качестве условия его освобождения от уголовного преследования, сливается с системой наказаний, предусмотренных уголовным законом (штраф, работы в общественных интересах и др.).

исследования. При подготовке данной работы автор использовал российские и зарубежные доктринальные источники — всего около 500 наименований, в том числе более 150 оригинальных иностранных источников (в основном, на французском и английском языках).

В качестве эмпирической базы исследования использовалась отечественная и зарубежная судебная практика, многочисленные статистические данные, данные, обобщающие полицейскую и следственную практику применения альтернатив уголовному преследованию в отдельных странах и регионах. Научная новизна и теоретическая значимость исследования. Диссертационное исследование представляет собой первую в отечественной литературе монографическую работу, посвященную одному из новейших явлений в механизме уголовной юстиции — альтернативам уголовному преследованию.

Инфо В последнее время в западной доктрине наметилось новое движение, направленное на предупреждение злоупотребления применением альтернатив уголовному преследованию.

Их чрезмерное использование способно нанести урон достижениям классической уголовной юстиции. Альтернативы уголовному преследованию должны применяться в строго очерченных пределах, распространяющихся исключительно на определенные категории преступлений. В этих мерах нельзя видеть некий абсолютный идеал или «панацею от всех зол».

Тенденции, связанные с появлением нетрадиционных форм реакции на нарушения уголовного закона, в полной мере находят свое отражение и в российской правовой системе.

Альтернативные способы разрешения уголовно-правовых конфликтов в российском праве (Кузьмина О.В.)

Существующая в настоящий момент структура системы уголовного судопроизводства, формы и содержание отдельных элементов обусловлены изменившимися условиями существования российского государства и общества. Утверждение демократических начал, признание высшими ценностями прав и свобод человека в уголовном судопроизводстве выразилось в расширении сферы действия состязательности, диспозитивности, сокращении публичных начал, увеличении объема полномочий участников, расширении сферы защиты прав и свобод граждан за счет усиления процессуальных гарантий.

С началом перестроечных процессов в 90-е гг. XX в. уголовное судопроизводство стало подвергаться ожесточенной критике как за чрезмерную громоздкость, так и за отсутствие в нем реальных механизмов, которые обеспечивали бы справедливое разрешение дела и препятствовали произволу со стороны должностных лиц правоохранительных органов. Таким образом, проблемы процессуальной экономии, с одной стороны, и необходимость совершенствования процессуальных гарантий — с другой, приобрели острую актуальность.

Особую важность указанным проблемам придавало также осознание того, что уголовное судопроизводство затрагивает не только интересы участников процесса, но и интересы государства и общества в целом, в силу чего определяющим для его форм должно являться их социальное предназначение. Любые изменения в жизни общества (экономические, политические, культурные) неизбежно сказываются на формах уголовного судопроизводства.На протяжении многих десятилетий XX в. уголовная политика России носила преимущественно репрессивный характер.

Наша страна в течение длительного периода находилась на одном из первых мест в мире по численности заключенных.

Однако, как показывает практика, жестокое наказание не перевоспитывает, а, наоборот, озлобляет человека. Необходимость законодательного закрепления приоритета прав человека стала важным фактором реформирования как уголовного, так и уголовно-процессуального законодательства. В Уголовно-процессуальном кодексе РФ (далее УПК РФ) утверждены личностные приоритеты, обозначен переход от репрессивного к охранительному типу судопроизводства, что свидетельствует о приверженности нашего государства ценностям гуманизма и фундаментальных прав и свобод человека.

Конкретное содержание отношения «государство — личность» в сфере уголовного судопроизводства проявляется, с одной стороны, в исторической форме уголовного процесса, сущностным признаком которой является соотношения процессуальных статусов органов уголовного преследования и обвиняемого, защитника, а с другой стороны, в сочетании в нем публичных и диспозитивных начал . Существует неразрывная связь уголовной политики с общей конструкцией уголовно-процессуальной формы, обусловленной политическими, экономическими, историческими и культурными причинами.

Поэтому призывы к расширению уголовной ответственности и усилению наказания не гармонируют с такими направлениями современной уголовно-процессуальной политики РФ, как гуманизация уголовного процесса,

Уголовное преследование: понятие, виды

Понятие уголовного преследованияУголовное преследование — процессуальная деятельность, осуществляемая стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления (п. 55 ст. 5 УПК РФ).Однако, законодатель в УПК РФ обозначил уголовное преследование и как де­ятельность (п.

55 ст. 5 УПК РФ), и как процессуальную функцию в рамках «принципа» состязательности (ст. 15 УПК РФ).Вместе с тем представляется очевидным, что

  1. процессуальная деятельность по изобличе­нию лица, совершившего преступление, иными словами, уголов­ное преследование, осуществляется независимо от того, появилась ли на правовом горизонте фигура подозреваемого или обвиняемого или нет.
    • процессуальная функция обвинения, как и противоположная ей функция защиты, ограничена процессуальным статусом лица или органа, ее выполняющего, а также лица, в отношении (в интересах) которого она осу­ществляется, тогда как
    • процессуальная деятельность по изобличе­нию лица, совершившего преступление, иными словами, уголов­ное преследование, осуществляется независимо от того, появилась ли на правовом горизонте фигура подозреваемого или обвиняемого или нет.
  2. процессуальная функция обвинения, как и противоположная ей функция защиты, ограничена процессуальным статусом лица или органа, ее выполняющего, а также лица, в отношении (в интересах) которого она осу­ществляется, тогда как

Таким образом, уголовное преследование представляет собой государственно-властную, публичную, организующую процессуальную деятельность компетентных государственных органов и должностных лиц по установлению события преступления, изобличению лица или лиц, виновных в совершении преступления, а также по установлению иных фактических обстоятельств дела, их юридической оценке и вынесении соответствующих актов уголовного судопроизводства, содержащих формулировку обвинения, адресованных конкретным участникам уго­ловного судопроизводства и обоснование его перед судом.Уголовное преследование направлено на решение общих задач всего уголовного судопроизводства ради достижения его цели.